То был молодой человек лет двадцати двух - двадцати трех, не больше, с бледным и печальным лицом, одетый просто, но изящно; капитан прежде не замечал его у себя на корабле. Он стоял, прислонившись к фок-мачте, сложив руки на груди и с меланхолическим видом посматривая на английский бриг, который шел на всех парусах. Непоказное спокойствие в такую минуту, и притом в человеке не военном, удивило капитана. Тут только вспомнил он о государственном преступнике, которого граф д'Оре привез к нему на корабль в последнюю ночь пребывания его в Пор-Луи.

- Кто позволил вам выйти на палубу? - спросил капитан, смягчая свой голос так, что трудно было разобрать: обычный это вопрос или упрек.

- Никто, капитан, - спокойно ответил пленник. - Но я подумал, что в такой ситуации вы не станете слишком строго исполнять приказания, данного вам на мой счет.

- Разве вы забыли, что вам запрещено общаться с экипажем?

- А я не для этого пришел сюда. Мне просто интересно, не вздумается ли какому-нибудь ядру унести меня с собой.

- Это легко может случиться, если вы будете стоять на таком опасном месте. Ступайте-ка лучше в трюм!

- Позвольте вас спросить, капитан, я должен принимать это как совет или как приказание?

- Как вам угодно.

- В таком случае благодарю вас. Я остаюсь здесь.

В эту минуту раздался страшный грохот: корабли были уже на три четверти пушечного выстрела друг от друга, и потому весь чугунный ураган пронесся по палубе и сквозь паруса "Индианки"; послышались стоны и приглушенные крики нескольких человек. Капитан в это время смотрел на своего пленника: ядро пролетело в двух футах над его головой и вырвало кусок фок-зайля, у которого он теперь стоял, но, несмотря на смертельную опасность, молодой человек остался по-прежнему спокоен, как будто ангел-истребитель и не пахнул ему в лицо своим крылом. Капитан разбирался в людях, и ему достаточно было увидеть один этот поступок, чтобы понять, что за человек перед ним.